Проповедь в неделю 15-ю по Пятидесятнице. Какая наибольшая заповедь

Евангелие нынешняго дня начинается так: Один из фарисеев, законник, искушая Иисуса Христа спросил Его: Учитель, какая наибольшая заповедь в законе? Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближняго твоего, как самого себя. На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки. (Матф. 22. 35—46).

Святой праведный Иоанн Кронштадтский, в миру Иван Ильич Сергиев (1829-1908)

Слово в неделю 15-ю по Пятидесятнице

Законник из фарисеев спрашивает вечнаго законодателя Христа, не признавая Его однако же таковым: Учитель, какая наибольшая заповедь в законе? — Вопрос весьма важный, потому что правильное решение его крайне нужно всем нам знать и исполнять, так как от исполнения его зависит вечная жизнь человека, — и Господь разрешил его самым положительным образом: возлюби Бога и ближняго. (Мф. 22, 37, 39).

Но, предлагая Христу столь важный вопрос, иудейский законник не верует в Иисуса Христа, как истиннаго законодателя, признавая Его только учителем.

Поэтому в конце нынешняго Евангелия Господь спрашивает его и фарисеев: что вы думаете о Христе? Чей Он Сын? Фарисеи отвечали, что Он Сын Давидов. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет его Господом? Если Давид называет Его Господом, как же Он Сын Ему? И никто не мог отвечать Ему ни слова, и с того дня никто уже не смел спрашивать Его (Мф. 22, 42, 46).

Так решительно подействовало праведное слово Господа на фарисеев, что они, пораженные явною истиною, не смели больше спрашивать Его. А нынешние наши ученые фарисеи, чиновники, профессора, учителя высших и средних учебных заведений, толстовцы, убеждаются ли явною истиною евангельскою и безчисленными чудесами Христа Спасителя, что Он есть истинно Господь, Творец и Спаситель мира? — Нет, не убеждаются. Почему? Потому что обезумели, поверили толстовской и жидовской лжи; если Ваалу поверили, как Богу, то истинному Богу могут ли верить? Нет, потому что лукавый помрачил их душевныя очи. Но вот придет в страшной славе Своей Господь во второе свое пришествие, — и тогда все уверуют, но уже будет поздно. Тогда будет воздаяние, а не состязание.

Теперь перейдем к вопросу законника: какая наибольшая заповедь в законе? Господь отвечает: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всей душою твоею и всем разумением твоим. Это первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: возлюби ближняго твоего как сам себя.

Совершенно естественная, справедливая и жизненная заповедь: люби Бога и ближняго. Господь возлюбил нас прежде, чем мы Его возлюбили: Он возлюбил нас прежде бытия нашего; помыслил об нас — и сотворил нас; если бы не помыслил, — и не было бы нас. А сколько Он даровал нам благ, сотворив нас? — нет числа; пройдите мысленно время с зачатия вашего и доныне; переберите, сколько можете, все, чем вы пользовались и пользуетесь из даров Божиих естественных и общежитейских, воздухом, пищею и питьем, животворным светилом, общественным положением, развитием ваших способностей, кругом родства и добрых знакомых, друзей и проч.; но особенно вспомните: сколько вы получили неоцененных даров через веру Христову; им по истине нет числа; и после всего этого — скажите, чувствуете ли вы потребность сердечную — веровать в Бога, любить и благодарить Его, каяться пред Ним во всех грехах ваших, коими вы ежеминутно оскорбляете Его? —Господь возлюбил нас любовию вечною, праведною и святою, и, дав нам столько благ в здешней жизни, Он приготовил нам безконечную жизнь, полную безчисленных неоцененных радостей в будущем веке вместе с ангелами и святыми угодниками. Скажите, после этого, как мы должны любить Его? Именно, всем сердцем, всею душою и всем разумением.

А что же мы? Мы иногда и разуметь не хотим, сколько безмерны Его к нам любовь и благость. Мы полюбили без меры себя, мир прелюбодейный и грешный, плоть свою, ея мимолетныя удовольствия, — прилепились сердцем ко всякой суете. Глупые, мы любим, что должны презирать, и не любим Господа, Свой вечный живот, своего Спасителя, Промыслителя всещедраго, своего Пищедавца и Светодавца. Оставили Господа, Источник воды живой и выкопали себе дырявые колодцы, которые не могут держать живой воды. Оттого мы и бедствуем всячески и бедствиям нашим нет конца.

Что нам главным образом препятствует любить Бога, иметь всецелую к Нему преданность? Именно — наше самолюбие, наше пристрастие к земным, именуемым благом. Поэтому главная заповедь есть наше самоотвержение. — Кто хочет идти за Мной, отвернись себя и возьми крест свой и иди за мной. (Лук. 9, 23). Апостолам Своим Он заповедал: не берите с собою ни сумы, ни хлеба, ни при поясе меди, и не имейте по две одежды (Марк. 6, 8), чтобы не иметь ни к чему привязанности, а всем сердцем отдать себя Богу и Его промыслу и стремиться к небу и к нашему вечному отечеству и больше всего заботиться о спасении душ человеческих. И они возлюбили Бога всем сердцем и всю жизнь предали Ему, даже до смерти, пострадав за Него с радостью.

Вот образец любви к Богу и ближнему. Постараемся же, дорогие братия и сестры, так возлюбить Его. Аминь.

Неделя 15-я по Пятидесятнице. Какая наибольшая заповедь?

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня Христос дает нам или, скорее, напоминает нам о двух основных заповедях: о том, чтобы любить Бога всем нашим сердцем, всем нашим умом, всеми нашими силами, (то есть всей властью и способностью любить, какие нам даны) и ближнего своего любить, как самого себя.

Когда мы слышим слово заповедь, мы всегда воспринимаем его как приказ о том, что мы должны сделать, а если не сделаем, то понесем ответственность, последует возмездие: но это слово имеет более широкий смысл.

Какая наибольшая заповедь

Оно означает завещание Божие нам, когда, сотворив нас, Он одарил нас свободой, способностью стоять на собственных ногах, дал нам власть выбора и власть следовать нашему призванию или отвернуться от него. И вот, это не приказание от Бога: это как бы напутствие или завещание в том смысле, в котором человек, когда умирает, оставляет завещание, чтобы его наследники его выполнили.

Было бы во мне желание уметь любить Бога и умом, и сердцем, и всей силой любви, какая только может сыскаться во мне!.. Но я знаю, что даже не стремлюсь любить Его с таким совершенством, с такой полнотой самоотдачи. Как странно и как печально – быть любимыми так, как нас любит Бог, и отзываться двоящимся сердцем… Он так нас любит, что призывает нас к бытию, и берет на Себя риск, потому что Он отдает нам Свою любовь, зная, что она может быть отвергнута. А мы все знаем, что значит открыть свое сердце человеку – и быть отвергнутым: ты мне не нужен; может, ты и любишь меня, – мне-то что?! Я хочу быть свободным, я хочу быть самим собой, к чему мне твоя любовь…

Мы также можем познать меру Божией любви к нам по дару Его нам во Христе: Он стал человеком, Он стал одним из нас, Он называет нас Своими братьями и сестрами, Он отдает Свою жизнь за нас! Если кто-либо (он, она) положит свою жизнь за друга, за глубоко любимого человека, тем более за человека, который даже не отдает себе отчета об этой жертве, мы были бы озадачены и потрясены, мы бы остановились и задумались, мы поставили бы себе вопросы: Как же возможно, что мне нечем, что во мне нет ничего, чем ответить на дар Христов, – на то, что не только предложено, но и дано такой ценой?! И тем не менее, я знаю о себе самом, что это так; и я думаю, что нет среди нас никого, кто не отдавал бы себе отчета, что даже и не стремится поистине любить Бога всем своим умом, всем своим сердцем, всей силой любви, всей мощью, какая только есть!

И вот дальше нам дано слово, предостережение святого Иоанна Богослова в одном из его Посланий: если кто говорит я люблю Бога, но не любит своего ближнего, тот лжет; потому что как может он говорить о любви к Богу невидимому, неосязаемому, когда он даже неспособен любить своего ближнего, который конкретен, осязаем, чья нужда вопиет к нему, чья любовь предложена, подчас так щедро, подчас так робко?

И вот вторая заповедь Христа, второе слово жизни, которое Он нам предлагает: если ты хочешь научиться, как любить Бога, хотя бы зачаточно, – научись любить своего ближнего. Но как? Тотчас же, в нашей заносчивости, мы думаем, как бы нам возлюбить ближнего великодушно, героически, жертвенно: Христос же говорит: Люби ближнего, как самого себя. Что это означает?

Прежде всего, на самом простом материальном уровне, это означает, что чем бы ты ни обладал, чем бы ты ни пользовался от жизни, позаботься, чтобы хоть один человек, один-единственный человек получил бы от тебя столько же, сколько ты берешь от жизни… И это может нас повести очень-очень далеко, потому что ничего подобного мы не делаем. Если подумать о том, сколько мы берем, и берем, и берем, и требуем, и снова требуем, а потом сказать: Хорошо! Каждое мое требование – требование моего ближнего; все, что я беру – должно быть дано той же мерой моему ближнему, хотя бы одному человеку! – то как щедра была бы жизнь! И если мы научимся этому, то очень возможно, что мы научимся любить и Бога.

И сегодняшнее Евангелие нам дает указание об этом: любить нашего ближнего, любить даже самого дорогого из ближних всем сердцем, щедро мне (и каждому из нас) мешает моя сосредоточенность на себе самом. Нет другого пути, чтобы научиться любить кого бы то ни было, кроме как отрешиться от себя.

И именно это говорит Христос: отвернись от себя! Отвернуться от себя означает именно это: вместо того чтобы жить для себя, не глядя ни на что другое, не сосредотачиваясь ни на чем другом – отвернись, посмотри, как широка жизнь, как глубока, как богата! Отвернись от себя и посмотри; вглядись в человеческие лица, вглядись в человеческие обстоятельства: вглядись в человеческие нужды, вглядись в человеческую радость ! Посмотри и увидь! – и оторвись от себя самого. И тогда ты сможешь увидеть других, какими они есть, видеть их нужду, видеть их голод, их радость, их нищетность, – и тогда ты сумеешь дать, дать. Сначала немножко: а потом чем больше ты будешь давать, тем больше сможешь давать, и любить, как любишь самого себя, той же мерой. Каждый из нас жаждет полноты жизни, исполнения, чуда жизни, – дадим его другому!

И когда мы научимся отворачиваться от себя, чтобы давать другим, мы увидим, что наше сердце стало способным повернуться к Богу открыто, любовно, благодарно, радостно!

Это начало: эта заповедь Христа люби ближнего, как самого себя, дана слабейшим из нас, потому что каждый из нас, в конечном итоге, никого не любит лучше, чем самого себя, самоё себя. Так что вот самая простая мера. Мы знаем, что нам делать! Мы знаем, как, сколько, с какой полнотой – так сделаем же! И тогда, освободившись от порабощения, от рабства самим себе, мы увидим, как широко наше сердце, как сильно и как многих мы можем любить, и как мы можем начать любить Бога истинно, всем нашим умом, всем нашим сердцем, всей нашей силой любви в нашей хрупкости. Потому что не сила составляет сущность любви, а хрупкость, уязвимость того, той, кто отдает себя щедро, застенчиво, радостно. Аминь.

Митр. Сурожский Антоний. Какая наибольшая заповедь?
Мф.22:35-46. 1 октября 1989 г

 
 

Обсуждение закрыто.