Назад на страницу: Тексты

Сокровищница духовной мудрости

Выборки из творений
Святителя Игнатия Брянчанинова

Тайники нашей души.

Углубившись в тайники своей души с горечью признаем, что мы ослепленные люди, что образ и подобие Божее в нас искажено, что наш дух "...сообщился мысли и духу темным отца лжи и всякой злобы. Сообщение это осуществил действием: разъединением с волей Божией. Этим отогнал от себя Духа Божия, исказил Божественное подобие, сделал сам образ непотребным...

Красота подобия, состоящая из совокупности всех добродетелей, осквернена мрачными и смрадными страстями. Черты образа лишены своей правильности, своего взаимного согласия: мысль и дух борются между собой, выходят из повиновения уму, восстают против него. Сам он в непрестанном недоумении, в омрачении страшном, закрывающем от него Бога и путь к Богу, святой, непогрешительный...

Человек! Твои развлечения, твои увеселения - обличители живущей внутри тебя муки. Ты ищешь заглушить ее чашей шумных забав и непрерывного развлечения. Несчастный! Едва выпадает для тебя минута трезвения, как ты снова убеждаешься, что мука, которую ты старался унчтожить развлечением, живет в тебе. Развлечение служит для нее пищей, средством укрепления: отдохнув под сению развлечения, мука просыпается с новыми силами. Она - свидетельство, живущее в самом человеке, свидетельствующее ему о его падении.

Печатью, свидетельством падения запечатлено тело человека. С самого рождения своего оно во вражде, в борьбе со всем окружающим, и с самой живущей внутри его душой. Наветуют против него все стихии; наконец, утомленное внутренними и внешними бранями, поражаемое недугами, угнетаемое старостью, оно падает на косу смерти, хотя и сотворено бессмертным, - рассыпается в прах..." (Св. Игнатий, том 2, стр. 132 - 133.)

" В наш век, гордый своим преуспеванием, - пишет далее Св. Игнатий Брянчанинов, - большинство людей, провозглашающих себя христианами и делателями обильнейшего добра, устремились к совершению правды падшего естества, отвергнув с презрением правду евангельскую... Делатель правды человеческой исполнен самомнения, высокоумия, самообольщения, он трубит о себе, о делах своих; ненавистью и мщением платит тем, которые осмелились бы отворить уста для самого основательного противоречия его правде; признает себя достойным... наград земных и небесных." ( Св. Игнатий, том 5, стр. 46 - 47.)

И слова эти написаны в первой половине XIX века, хотя их вполне можно, даже с большим основанием, отнести к нашему времени.

Так кто же я? Откуда и для чего являюсь на земле? Какая вообще цель моего существования? Живу на земле не зная будущего. Мне неизвестно, что сделается со мной через день, через несколько минут. Постоянно нахожусь под влиянием обстоятельств и обстановки, которые порабощают меня себе. Что делается со мной, когда я пробыв на земле, исчезаю в неизвестность? С понятием смерти соединено понятие о прекращении существования, но во мне живет убеждение невольное, естественное, что я - бессмертен. Чувствую себя бессмертным; постоянно действую из этого чувства. Ведь умирающие в полном сознании, говорят и действуют как отходящие и переселяющиеся, а не как уничтожающиеся. Человек - тайна для самого себя. (Святитель Игнатий Брянчанинов “Слово о человеке”, М, 1996, стр. 20 - 21.)

Неужели эта тайна запечатлена окончательно и нет никакого средства ее раскрыть? Почему наше падшее естество, наш омраченный внутренний человек так падок на все злое когда мы созданы по образу и по подобию Божию?

Об образе и подобии Божиих в человеке.

"Внутренний человек есть некое живое существо, имеющее свой образ и вид: внутренний человек есть подобие внешнего человека, - пишет Св. Игнатий Брянчанинов о душе человеческой, то есть о нашем внутреннем существе. (Святитель Игнатий Брянчанинов “Слово о человеке”, М, 1996, стр. 29.)

Существо человека, его верховная сила, которой он отличается от всех земных обитателей и которой он равен ангелам, дух его, есть кроме того образ существа Божия, который, начертав своей всемогущей десницей Свое подобие на человеке, пребывает вместе с тем сам по себе превыше всякого подобия и сравнения. ( Том 2, стр. 128.)

"Сотворим человека по образу Нашему и по подобию." (Быт. 1, 26)

“Под словом образ должно разуметь, что самое существо человека есть снимок (портрет) с Существа Божия; а подобием выражается сходство в самых оттенках образа или его качествах... Полнота сходства необходима была для того, чтобы человек удовлетворял своему назначению - назначению быть храмом всесовершенного Бога. Ум человека долженствовал быть Умом Божиим (1 Кор. 2, 16); слово его долженствовало быть Словом Божиим (1 Кор. 7, 12) (2 Кор. 13, 3); дух его должен быть соединен с Духом Божиим (1 Кор. 6, 17), его качества должны быть Богоподобными (Мф. 5, 48).” (Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр 35 - 36.)

Тело первого человека было в совершенном согласии с душой, а душа находилась в совершенном согласии с духом. Борьба между составными частями человека, борьба непрерывная, не дающая покоя ни днем и ни ночью - это признак нашего падения и наличия живущей внутри нас смерти.

Люди вышли из рук Создателя в состоянии зрелости и вместе с тем неувядающей юности, красоты и силы. Тела не были узами для души, а были легкими, тонкими, бесстрастными и бессмертными. Дух человека пребывал постоянно при Боге, увлекал за собой душу, а она влекла с собой тело. (Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр. 45, 46.)

Святые отцы учат нас, что душа имеет три силы: первую - силу словесности; вторую - силу желания, или силу воли; и третью - силу мужества, именуя последнюю силой ярости, которая обычно нами называется характером, энергией, силой духа, мужеством, твердостью.

В силе словесности или человеческом духе по преимуществу запечатлен образ Триипостасного Бога...(Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996,стр. 51)

"Образ Троицы - Бога - троица - человек... Ум наш - образ Отца; слово наше (непроизнесенное слово мы обыкновенно называем мыслью) - образ Сына, дух - образ Святаго Духа...

Как в Троице - Боге три Лица неслитно и нераздельно составляют одно Божественное Существо: так в троице - человеке три лица составляют одно существо, не смешиваясь между собой, не сливаясь в одно лицо, не разделяясь на три существа.

Ум наш родил, и не перестает рождать мысль; мысль родившись, не перестает снова рождаться, и вместе с тем пребывает рожденною, сокровенною в уме. Ум без мысли существовать не может, и мысль - без ума. Начало одного непременно есть и начало другой; существование ума есть непременно и существование мысли. Точно так же дух наш исходит от ума, и содействует мысли. Потому - то всякая мысль имеет свой дух, всякий образ мыслей имеет свой отдельный дух, всякая книга имеет свой собственный дух. Не может мысль быть без духа; существованию одной непременно сопутствует существование другого. В существовании того и другого является существование ума.

Что - дух человека? - Совокупность сердечных чувств, принадлежащих душе словесной и безсмертной, чуждых душам скотов и зверей. Сердце человека отличается от сердца животных духом своим. Сердца животных имеют ощущения, зависящие от крови и нервов не имеют ощущения духовного - этой черты Божественного образа, исключительной принадлежности человека... Духом человека вынаруживается и ум его и образ мыслей; дух каждого поступка выводит наружу мысль, руководившую человеком при поступке." ( Том 2, стр. 129 - 131.)

Ум человеческий непрестанно рождает в себе и из себя мысль, или внутреннее слово, неслитен и неразделен с мыслью, не может быть без нее и составляят отдельное от нее проявление словесной силы, как бы отдельное лицо ее , так как и мысль опять составляет отдельное проявление этой же силы, другое лицо ее, будучи вместе с тем неотлучной от ума. Ум невидим и непостижим сам по себе; является и открывается в своей мысли; а мысль, чтобы открыться в стране вещества, должна воплощаться в звуки и знаки.

Третье проявление, или лицо этой же силы словесности мы видим в нашем человеческом духе, который является словесным или умным чувством сердца, исходящим и зависящим от ума, содействующим и сообразующимся мысли. В этом словестном чувстве положено Творцом сознание доброго и злого, иначе называемое нами совестью.

Управление человеком принадлежит словесной силе, которая в непорочном состоянии, то есть до грехопадения первых людей, действовала в полном согласии сдвумя другими силами: с силой воли и с силой мужества, или иначе сказать - силой крепости характера. Воля человека стремилась к Богу, сила твердости или мужества постоянно удерживала человека в его этом правильном стремлении, а силой словесной человек пребывал в непрестанном соединении с Богом. Мысль плавала в Слове Божием, в Всесвятой Истине, и Дух Божий, как Дух Слова Божия и Дух Истины, почивал на духе человеческом, а ум человека был умом Божиим: "Мы имеем ум Христов" ( 1Кор. 2, 16).

Весь человек тогда находился в чудесном согласии с самим собой, силы его не были разрознены в своих действиях, как это случилось по падении нашем. По грехопадениии они начали бороться и препираться между собой. (Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр. 52. )

Образ и подобие Божие в человеке изменились по его падении: при уничтожении подобия, образ исказился, но не уничтожился совершенно. Так образ Божий есть и у развращенного человека, но подобие пребывает только в добродетельном христианине, если же христианин согрешает смертным грехом, то лишается только подобия, но не образа. "Образ есмь неизреченныя Твоея славы, аще и язвы ношу согрешений, но еже к подобию возведи..." (Последование панихиды) (Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр. 70 - 71.)

Грех и душа сочетались между собой, но при этом естество греха и естество души не соединились в единое естество, хотя естество души, зараженное грехом и подчиненное смерти, в своих составных частях пришло в расстройство.

Сила желания или воли болезненно превратилась в ощущение ненасытных похотей, сила мужества и энергии превратилась в различные виды гнева: от ярости до утонченного памятозлобия, сила словестности потеряла возможность управлять силой воли и силой энергии и правильно направлять их. ( Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр. 71, 70)

Падение человека так глубоко повредило его, что он, отвергая путь покаяния, избрал жизнь наслаждений и вещественного преуспевания, как бы торжествуя и празднуя падение свое. Поддержание телесных сил перешло в лакомство и пресыщение; утоление жажды першло к наслаждению различными напитками и к пьянству. Явилась роскошь с ее бесчисленными требованиями, а законное совокупление полов для размножения рода человеческого изменилась в ненасытное любодеяние, в грехи противоестественные.

Силы воли и энергии душевной применяются для ссор, обид, убийств, грабежа, войн, для необузданных пожеланий. Словесная сила человека употребляется для доставления ему выгод и земных преимуществ, для лжи, обмана, лукавства и лицемерия...

Действие бесов в человеке непостижимо для омраченного падением человека: лукавые помыслы и мечтания так тонко и хитро действуют в душе, что предстовляются ей как бы рождающимися в ней самой, а не привнесенными действием чуждого ей злого духа, который желает оставаться незамеченным. (Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр. 75 - 76, 72)

По сотворении человека на земле все было прекрасно, благотворно, все было приспособлено для бессмертной и блаженной жизни. Боговдохновенный писатель книги Бытия говорит, что земля в первоначальном своем состоянии не нуждалась в возделывании (Быт. 2, 5), звери и прочие животные находились в согласии между собой и питались тем, что росло на земле (Быт. 1, 30). Погода была постоянно ясной и прекрасной, дождей не было, а вода сама исходила из земли и увлажняла ее (Быт. 2, 5; 6).

По грехопадении человека и на землю пало проклятие, от нее отошло благословение Божие, что немедленно выразилось во всеобщем расстройстве. Засвистели ветры, забушевали бури, засверкали молнии, явились снег и град, наводнения и землетрясения.

По грехопадении человека и животные утратили повиновение и любовь нему, так же как и человек через грехопадение утратил повиновение и любовь к Богу. Между собой животные вступили во вражду и взаимное пожирание друг друга, а смерть на которую были обречены наши праотцы за грех, смерть, которую они ощутили и в душе и в теле из за того что отступила от них благодать Божия, эту смерть они впервые увидели в животных. Первое убийство совершили звери по отношению к другим зверям, потом человек начал закалывать животных для жертвоприношения (Быт. 4, 4), и наконец явилась смерть между людьми - брат убил брата (Быт. 4, 8).

До грехопадения в мире не было смерти. Смерть вошла в мир грехом (Рим. 5, 12) и быстро заразила и неисцельно повредила весь мир. Разрушение мироздания сделалось необходимистью, разрушение мира есть естественное последствие его смертельного заболевания. Сгорит земля в последний день этого ветхого мира в день страшного суда, попадают светила небесные со своих мест, само небо совьется как одежда и исчезнет (2 Пет. 3, 10; Апок. 6, 14).

Таким образом некоторые черты первоначального состояния земли, сохраненные для нас книгой Бытия, показывают, какое огромное, какое горестное и непостижимое для нас изменение совершилось над землей и всем сущем на ней по грехопадении человека. (Святитель Игнатий (Брянчанинов) “Слово о человеке” Москва, 1996, стр 31 - 34.)

И снова является величие образа Божия! Оно является в способе, которым человек извлечен из падения.

"Бог, по неизреченной милости Своей, призвал снова род человеческий в общение с Собой. Это совершил он при помощи самого чудного, непостижимого способа. Единым из трех Лиц Своих, Всесвятым Словом, Он принял человечество, зачавшись во утробе Пресвятой Девы действием Всесвятаго Духа, устранив от Себя обыкновенное человеческое зачатие от семени мужского, зачатие, сообщавшее всем человекам заразу греховную. Таким образом явился в роде человеческом непорочный Человек, каким создан праотец. Этот непорочный Человек был причастником Божественного Естества, подобно первозванному, но несравненно в большей степени: первовозданный был святым по благодати человеком, а вочеловечившийся Бог соделался Богочеловеком. Все грехи человеческие Он принял на себя. Он мог сделать это, потому что, будучи человеком, был и всемогущим, всесовершенным Богом. Приняв все человеческие грехи на Себя, Он принес Себя в искупительную жертву правосудию Божию за согрешившее человечество: Он совершил искупление: ибо мог сделать это. Неограниченно и безконечно Святый искупил Своими страданиями и смертью многочисленные, ограниченные, согрешения человеческие. Богочеловек заменяет Собой пред Богом и весь мир и каждого человека.

Добродетели христианина должны истекать из Христа, из обновленного Им человеческого естества, а не из естества падшего. Как падение наше состоит не в истреблении добра из естества нашего, а в смешении нашего естественного добра с неестественным для нас злом: то падшее естество наше имеет свойственные ему добрые дела и добродетели. Совершают их язычники, магометане и все чуждые Христа. Добрые дела и добродетели эти, как оскверненные примесью зла, недостойны Бога, препятствуют общению с ним, противодействуют спасению нашему. Отвергнем это мнимое добро, или правильнее сказать, это величайшее зло! Отвергнем деятельность падшего естества! Предадимся деятельности, заповедуемой нам Верой во Христа! Перестанем проводить жительство по указаниям нашего падшего разума, по влечению нашего падшего сердца! Начнем проводить жительство по указанию евангельских заповедей, по требованиям воли Божией." (Том 2, стр.329 - 331.)

"Тем нужнее осторожность в наше время. Ныне с особенным усилием распространяется проповедь о высоте добродетелей и успехов падшего человечества, с открытой целью привлечь всех на поприще этих добродетелей и этого преуспеяния. Осмеивая всесвятое добро христианства, проповедь эта старается внушить к нему презрение и ненависть. Христианин, желающий наследовать спасение, должен совершать следующие дела:

1) Уверовать в Бога так, как Бог повелевает веровать в Него, то есть принять учение о Боге, открываемое Богом, принять христианство, хранящееся во всей чистоте и полноте в недре Православной Церкви, содержащей Богопреданное христианское Учение неизвращенным, без изменения и без примеси к нему учений человеческих и бесовских. Вера, по естественному свойству своему, способна принять и усвоить уму и сердцу то, что непостижимо для ума и не может быть принято обыкновенным путем суждения.

2) Уверовавший должен принести покаяние в прежней своей произвольно - греховной жизни, и твердо решиться проводить жизнь Богоугодную. Невозможно ни усвоиться Богу, ни пребывать в усвоении Богу, оставаясь и пребывая произвольно в греховной жизни. Новый Завет всем, приступающим к Богу, возвещает покаяние в первое условие доступа к Богу.

3) Уверовавшие в Бога, отвергшие греховную жизнь для вступления в общение с Богом, вступают в это общение посредством начального христианского таинства - Святого Крещения. Святое Крещение запечатлевается другим, непосредственно последующим за ним таинством - Святым Миропомазанием. Справедливо это таинство названо печатью, т. к. Святое Крещение со справедливостью может быть названо условием, заветом между Богом и человеком. Печать, которой запечетляется это условие - Святое Миропомазание.

Крещение есть рождение в Божественную жизнь. В купели Крещения восставляется падший образ, человек рождается в жизнь вечную водой и духом. Отселе Дух, отступивший от человека при падении его, начинает соприсутствовать ему во время его земной жизни, исцеляя покаянием повреждения, наносимые человеку грехом после Крещения, и таким образом соделывая ему возможным спасение, посредством покаяния, до последнего издыхания. Красота подобия восстанавливается Духом, как и образ, при Крещении. Она развивается, усовершенствуется исполнением евангельских заповедей.

4) Пребывание в усыновлении Богу, доставляемом через Святое Крещение, поддерживается жизнью по евангельским заповедям; теряется пребывание в усыновлении отступлением от жительства по евангельским заповедям. Для спасения необходимо, чтобы крещенный во Христа жительствовал по законодательству Христа.

5) Для поддержания немощи нашей, для врачевания язв греховных, получаемых нами после Крещения, для поддержания святыни, которой запечатлены мы Святым Крещением, в целости, Бог даровал нам таинство исповеди. Этим таинством возобновляется и восстанавливается состояние, доставляемое Святым Крещением. К таинству Исповеди должно прибегать по возможности часто: душа того человека, который имеет обычай часто исповедовать свои согрешения, удерживается от согрешений воспоминанием о предстоящей исповеди; напротив того, неисповедуемые согрешения удобно повторяются, как бы совершенные в потемках или ночью.

6) Богочеловек, родив нас во спасение Святым Крещением, вводит нас в теснейшее общение с Собой другим великим, непостижимым таинством, таинством Евхаристии, при посредстве которого мы соединяем наши тело и кровь с телом и кровию Богочеловека.

Бог - Троица, при искуплении образа Своего - человека, дал такую возможность к преуспеянию в усовершенствовании подобия, что подобие обращается в соединение образа с Подлинником, бедного творения с всесовершенным Творцом его.

Ближайшее подобие, соединение, получается и, по получении удерживается пребыванием в евангельских заповедях. Блаженнейшее соединение доставляется, когда с чистой совестью, очищаемой удалением от всякого греха, точным исполнением евангельских заповедей, христианин приобщается святейшего тела Христова и святейшей Его крови, а вместе и соединенного с ними Божества Его.

Вочеловечился Сын - Божие Слово, Божия Истина. Истиной исправлена, очищена наша мысль, наш дух сделался способным к общению со Святым Духом. Святым Духом оживлен умерщвленный смертью вечной дух наш. Троица - человек исцеляется Троицею - Богом: Словом исцеляется мысль, переводится из области лжи, из области самообольщения, в область Истины; Духом Святым оживотворяется дух, переводится из ощущений плотских и душевных в ощущения духовные; уму является Отец - и ум соделывается умом Божиим.

Разумный образ Божий! Неужели ты не захочешь быть достойным образом Божиим, захочешь исказить себя, уничтожить подобие, превратиться в образ диавола, низойдешь к достоинству безсловесных?

Не зря излил Бог свои блага, не напрасно совершил чудное мироздание, не тщетно почтил предварительным совещанием создание Своего образа, не безотчетливо Собой искупил его, когда он пал! Во всех дарах Своих Он потребует отчета. Он будет судить, как употреблены Его щедроты, как оценено Его вочеловечение, как оценена кровь Его, пролитая за нас при нашем искуплении." (Том 2, стр. 335 - 339, 133 - 136.)

О изучении евангельских заповедей и о жительстве по евангельским заповедям.

Красота образа и подобия Божия в человеке восстанавливается Святым Духом при его Крещении и Миропомазании, а повреждения образа и подобия Божия, наносимые человеку грехом после Крещения, врачуются Покаянием, но развивается и усовершенствуется образ и подобие Божие в человеке только исполнением евангельских заповедей.

"Часто удивлялся я тому, - пишет Св.Игнатий Брянчанинов, - как святые древние Отцы в короткое время достигали спасения, приходили в совершенство, обретали благодать, а в нынешние времена мало спасающихся! Но вот чем все святые Отцы достигли совершенства и спасения, обрели благодать, сподобились дара чудотворения: они от всей души последовали всем словам и заповедям Господа, более всего старались соблюдать их, всегда их имели в уме своем... " (Том 1, стр. 445.)

Именно в Священном Писании сокрыто и даровано нам все потребное для жизни и благочестия. Здесь решение важнейших вопросов нашей жизни касательно мира, Бога и человека; здесь чудесные пути Промысла Божия в сохранении и распространении истинной веры между людьми; здесь высочайшие догматы веры; здесь спасительные уроки и правила жизни; здесь дается видеть человеку каково его назначение; здесь разгадка и объяснение всех задач жизни; здесь решение и объяснение нашей будущей судьбы. Без этого светильника и руководства мы не могли бы возвыситься до сознания наших высших потребностей; ему обязано человечество своими высшими убеждениями, стремлениями и надеждами. Слово Божие живо и действенно, по слову апостола проникает до разделения и души и духа, и судит помышления и намерения сердечные (Евр. 4, 12).

Но необходимо заметить, что как сам Господь проповедовал евангелие устно, живым словом, так и апостолы сначала распространяли учение Его устно, посредством живой проповеди, а не посредством книги или писания. Посылая их на всемирную проповедь, Он сказал им только: "шедше в мир, проповедите евангелие всей твари; Утешитель же Дух Святый, Той вы научит всему и воспомянет вам вся, яже рех вам" (Марк. 16, 15; Иоан. 14, 26), и ни о каком письменном распространении своего учения не говорил им. Письменные наставления они стали преподавать верующим после, по требованию разных частных обстоятельств и нужд церкви. И письменные наставления оставили нам только немногие из них. Тем не менее эти Писания имеют для нас чрезвычайную важность.(сноска: Всех книг нового завета 27; они принадлежат 8 боговдохновенным писателям: свв. Матфею, Иоанну, Петру, Иакову, Иуде, Павлу, Марку и Луке.)

По воскресении Господнем “ одиннадцать учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидевши Его поклонились Ему; а иные усумнились. И приблизившись Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле: итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века.” (Матф.28, 16-20).

И они пошли и учили по всему свету. Повествуя об этом, апостол и евангелист Лука передает слова апостола Петра обращенные к тем кто уверовали в числе первых, но которые можно отнести и ко всем нам: “Бог, воскресив Сына Своего Иисуса, к вам первым послал Его благословить вас, отвращая каждого от злых дел ваших.” (Деян.3,26).

Вслушаемся же и в слова апостола Павла сказанные им в Афинах в ареопаге. Обращенные к грекам I века, они в то же время адресованы и к нам, живущим в конце XX века:

“Итак, оставляя времена неведения, Бог ныне повелевает людям всем повсюду покаяться; ибо Он назначил день, в который будет праведно судить вселенную, посредством предопределенного Им Мужа, подав удостоверение всем, воскресив Его из мертвых.” (Деян.17, 30-31).

Но человеку свойственно сомневаться. А действительно - ли именно такими были эти события? Правильно - ли апостол и евангелист Лука описал происходившее в Православной церкви в первом веке ее существования? И вообще нет ли ошибок в Священном Писании?

“Археологи вначале сомневались в том, что, как подразумевалось у Луки, Листра и Дервия были расположены в Ликаонии, а Икония - нет (Деян.14,6). Действительно, римские авторы, например, Цицерон, писали, что Икония была расположена в Ликаонии. Таким образом археологи начали считать Деяния Апостолов ненадежным источником. Однако в 1910 г. сэр Уильям Рамсей обнаружил памятник, из которого явствовало, что Икония была фригийским городом. Эта находка была подтверждена дальнейшими открытиями.

В своем Послании к Римлянам, написанном в Коринфе, апостол Павел упоминает городского казначея Эраста (Рим.16,23). При раскопках в Коринфе в 1929 году на мостовой была обнаружена надпись: “Эраст, смотритель общественных зданий, построил эту мостовую за свой собственный счет”.

Сомнению подвергалось использование апостолом Лукой некоторых слов. Как считалось, он не должен был называть правителей Филипп “преторами”. По высокоученому мнению, этот город управляется двумя “дуумвирами”. Но и здесь апостол Лука, как обычно, оказался прав. Археологические открытия показали, что управители римских колоний носили именно титул “преторов”.

Его выбор слова “проконсул” для Галлиона (Деян.18,12) подтверждается найденной в Дельфах надписью, где упоминается “Люций Юний Галлион, мой друг и проконсул Ахайи...”

Слово “политарх” (в русском переводе “городской начальник”), которым называет апостол Лука представителей городских властей в Фессалониках, не встречается в классической литературе. Это словоупотребление считали ошибкой, пока не были обнаружены многочисленные надписи (к настоящему времени 19), где упоминается этот титул. Интересно, что в 5 из них речь идет именно о Фессалониках.”(Д.Мак-Дауэлл. “Неоспоримые свидетельства.” - М. ,1990, стр. 64, 65.)

Вдумайтесь! Насколько верно повествование Священного Писания, о скольких удивительных событиях оно возвещает, и как исключительно точно даже в мелочах! Мы действительно соприкасаемся со Словом Божиим, которое не может солгать!

"Верный Сын Восточной (Православной) Церкви! Послушай совета дружеского, совета спасительного. Ты хочешь познать основательно путь Божий, придти по этому пути к спасению вечному? - Изучай святую Истину в Священном Писании, преимущественно - же в Новом Завете, и в писаниях святых Отцов. Непременно нужна при этом упражнении и чистота жизни: потому что только чистые сердцем могут зреть Бога. Тогда сделаешься, в свое время, в мере известной и угодной Богу, учеником и наперсником святой Истины, причастником неразлучного с Нею, преподаваемого Ею, Святого Духа." (Том 1, стр. 120.)

Вследствии этого наше тело будет в совершенном согласии с душой, а душа в совершенном согласии с силой словесности или духом человеческим, который, пребывая тогда постоянно с Богом, увлечет за собой силы души, а душа увлечет за собой тело; образ и подобие Божие в человеке будут восстановлены и мы войдем в таинственное богообщение. Но увы, вторая сила души, воля наша, в состоянии падения, то есть в том плачевном состоянии в котором мы находимся, враждебна воле Божией, и по слепоте своей, по состоянию вражды к Богу, постоянно усиливается противодействовать воле Божией. Когда усилия ее безуспешны, и когда Господь своей всесильной десницей устраивает обстоятельства нашей жизни не так как нам хочется, наша падшая воля приводит нас в раздражение, в негодование, в смущение, в огорчение, в уныние, в ропот, в хулу, в отчаяние.

В отречении от своей воли для наследования воли Божией заключается отречение от себя, заповеданное Спасителем, составляющее необходимое условие спасения и христианского совершенства, настолько необходимое, что без удовлетворения этому условию спасение невозможно, тем более невозможно христианское совершенство. (Том 5, стр. 82.)

"Если отречешься и постоянно будешь отрекаться от собственных разумений, от собственной воли, от собственной правды, или что то же, от разума, воли и правды падшего естества, чтобы насадить в себя разум Божий, волю Божию и правду Божию, преподаваемые нам в святом Евангелии Самим Богом: то падшее естество откроет внутри тебя лютую брань против Евангелия, против Бога. Падшему естеству придут на помощь падшие духи. Не впади от этого в уныние: твердостью в борьбе докажи основательность и положительность твоего произволения. Поверженный, вставай; обманутый и обезоруженный, снова вооружайся, побежденный, снова устремляйся на сражение."(Том 5, стр. 48.)

Чтобы исполнить волю Божию, нужно знать ее. И только при этом познании возможно отвержение своей поврежденной воли и исцеление ее волей Божией.

"Бог открыл свою волю ничтожной пылинке - человеку! Книга, в которой изложена эта великая и всесвятая воля - в твоих руках. Ты можешь и принять и отвергнуть волю Создателя и Спасителя твоего, смотря по тому, как тебе угодно. Твои вечная жизнь и вечная смерть в руках твоих; рассуди же, сколько нужно тебе быть осторожну, благоразумну. Не играй своей участью вечной!

При чтении Евангелия не ищи наслаждения, не ищи восторгов, не ищи блестящих мыслей: ищи увидеть непогрешительно святую Истину.

Не довольствуйся одним безплодным чтением Евангелия; старайся исполнять его заповедания, читай его делами. Это - книга жизни, и надо читать ее жизнью...

Читай Евангелие с крайним благоговением и вниманием. В нем не сочти ничего маловажным, малодостойным рассматривания. Каждая йота его испускает луч жизни. Пренебрежение жизни - смерть.

Зрение грехов, зрение того падения, в котором находится весь род человеческий, есть особенный дар Божий. Испроси себе этот дар, и понятнее будет для тебя книга Небесного Врача Евангелие.

Постарайся, чтобы Евангелие усвоилось твоему уму и сердцу, чтобы ум твой, так сказать, плавал в нем, жил в нем: тогда и деятельность твоя удобно сделается евангельской. Этого можно достичь непрестанным благоговейным чтением, изучением Евангелия." (Том 1, стр. 106 - 107.)

"Беседа и общество ближних очень действует на человека. Беседа и знакомство с ученым сообщает много сведений, с поэтом много возвышенных мыслей и чувствований, с путешественником много познаний о странах, о нравах и обычаях народных. Очевидно: беседа и знакомство со святыми сообщают святость.

Усвой себе мысли и дух святых Отцов чтение их писаний. Святые Отцы достигли цели: спасения. И ты достигнешь этой цели по естественному ходу вещей. Как единомысленный и единодушный святым Отцам, ты спасешься.

Все воды земли стекаются в океан, и может быть, океан служит началом для всех вод земных. Писания Отцов соединяются все в Евангелии; все клонятся к тому, чтобы научить нас точному исполнению заповеданий Господа нашего Иисуса Христа; всех их и источник и конец - святое Евангелие.

Святые Отцы научают, как приступать к Евангелию, как читать его, как правильно понимать его, что содействует, что препятствует к разумению его. И поэтому сначала более занимайся чтением святых Отцов. Когда же они научат тебя читать Евангелие: тогда уже преимущественно читай Евангелие.

Не сочти для себя достаточным чтение одного Евангелия, без чтения святых Отцов! Это мысль гордая, опасная... Все, отвергшие безумно, кичливо святых Отцов, приступившие непосредственно, с слепой дерзостью, с нечистым умом и сердцем к Евангелию, впали в гибельное заблуждение.

Писания святых Отцов все составлены по внушению или под влиянием Святаго Духа. Чудное в них согласие, чудное помазание! Руководствующийся ими имеет, без всякого сомнения руководителем Святаго Духа." (Том 1, стр. 110 - 111.)

"Если ты позволил исписать и исчеркать скрижали души разнообразными понятиями и впечатлениями, не разбирая благоразумно и осторожно - кто писатель, что он пишет: то вычисти написанное писателями чуждыми, вычисти покаянием и отвержением всего богопротивного...(стр. 113) Опыт показывает, как гибельны последствия безразборчивого чтения.

Сколько можно встретить между чадами Восточной (Православной) Церкви понятий о христианстве самых сбивчивых, неправильных, противоречащих учению Церкви, порицающих это святое учение... Душу может убить одна мысль, содержащая в себе какой - нибудь вид богохульства, тонкий, вовсе не приметный для незнающих... Не прельщайся громким заглавием книги, обещающим преподать христианское совершенство тому, кому нужна еще пища младенцев: не прельщайся ни великолепным изданием, ни живописью, силой, красотой слога, ни тем, что писатель - будто святой, будто доказавший свою святость многочисленными чудесами. Лжеучение не останавливается ни пред каким вымыслом, ни пред каким обманом, чтобы басням своим дать вид истины, и тем удобнее отравить...(стр. 115)

Ты назовешь меня односторонним, не довольно просвещенным? Оставь мне односторонность мою и все прочие недостатки: желаю лучше при этих недостатках быть послушным Восточной (Православной) Церкви, нежели при всех мнимых совершенствах быть умнее ее, и поэтому позволять себе непослушание ей, и отделение от нее...(стр. 114) Скажи: как возможно позволить тебе чтение всякой книги, когда каждая читаемая тобой книга, ведет тебя куда хочет, - убеждает соглашаться на все, на что нужно ей твое согласие, отвергает все, что ей нужно, чтобы ты отвергал?(стр. 115)

Не обольщайся самомнением и учением тех, обольщенных самомнением, которые, пренебрегая истиною Церкви и Божественным откровением, утверждают, что истина может вещать в тебе самом без звуков слова, и наставлять тебя сама собой, каким - то неопределенным и неясным действием. Это учение лжи и ее наперсников.

Признаки учения лжи: темнота, неопределительность, мнение и следуемое за ним, рождаемое им мечтательное, кровяное и нервное наслаждение. Оно доставляется тонким действием тщеславия и сладострастия...(стр. 117) Недостоин Господа, недостоин подражания тот, кто весь в сквернах и нечистотах, а глупым, гордостным, мечтательным мнением думает быть в объятиях Пречистого, Пресвятого Господа, думает иметь Его в себе и с Ним беседовать, как с другом...(стр. 120)

Тебе стыдно сознаться, падший горделивец, гордый в самом падении своем, что ты должен искать истины вне себя, что вход для нее в твою душу - через слух и другие телесные чувства! Но это - неоспоримая правда, обличающая, как глубоко наше ниспадение...(стр. 117)

Человек ! Благоговейно прикройся смирением.

Довольно, довольно, если Слово Божие, истина взойдет в дом души при посредстве слышания, или чтения и исцелит отрока, то есть, тебя, находящегося еще в младенческом возрасте по отношению к Христу, хотя по возрасту плотскому ты, может быть уже украшен сединами.

Нет другого доступа к Истине! (стр. 120) Кажется: достаточно прочитать одну главу Евангелия, чтобы познать говорящего в нем Бога...(стр. 118) Познавать истину из Евангелия и святых Отцов, посредством чтения причащаться живущему в Евангелии и святых Отцах Святому Духу великое счастье.

Высшего счастья - счастья слышать истину от самого Пресвятаго Духа я не достоин! Я не способен к нему! Не способен выдержать его, сохранить его: сосуд мой не готов, не окончен и не укреплен. Вино Духа, если бы было влито в него, расторгло бы его, и само пролилось, а потому всеблагой Господь мой, щадя немощь мою, долготерпит о мне, и не представляет мне в снедь сильного духовного брашна. (стр. 119)" (Том 1, стр. 113 - 120)

"Изучай Божественное Писание, говорит Симеон, Новый Богослов, и писания святых Отцов, особенно деятельные, чтобы с учением их сличив учение и поведение твоего учителя и старца, ты мог их видеть (это учение и поведение) как в зеркале, и понимать; согласное с Писанием усваивать себе и содержать в мысли; ложное же и худое познавать и отвергать, чтобы не быть обманутым. Знай, что в наши дни появилось много обманщиков и лжеучителей...

Советуйся с добродетельными и разумными отцами и братиями; но усваивай себе советы их с крайней осторожностью и осмотрительностью. Не увлекайся советом по первоначальному действию его на тебя! По страстности и слепоте твоей иной страстный и зловредный совет может понравиться тебе единственно по неведению и неопытности твоим, или потому, что он угождает какой - либо сокровенной, неведомой тобой, живущей в тебе страсти. С плачем и сердечными воздыханиями умоляй Бога, чтобы Он не попустил тебе уклониться от Его всесвятой воли к последованию падшей человеческой воле, твоей или ближнего твоего, твоего советника.

Как о своих помыслах, так и о помыслах ближнего, о его советах, советуйся с Евангелием. Тщеславие и самомнение любят учить и наставлять. Они не заботятся о достоинстве своего совета! Они не помышляют, что могут нанести ближнему неисцельную язву нелепым советом, который принимается неопытным новоначальным с безотчетливой доверенностью, с плотским и кровяным разгорячением! им нужен успех, какого бы ни был качества этот успех, какое бы ни было его начало! им нужно произвести впечатление на новоначального, и нравственно подчинить его себе! им нужна похвала человеческая! им нужно прослыть святыми, разумными, прозорливыми старцами, учителями! им нужно напитать свое ненасытное тщеславие, свою гордыню." (Том 5, стр. 77-78.)

"Не сохраняющий заповедей Господних и не устраивающий внутри себя места для благодати, не может придти в совершенство, и принять благодать... Ничто наше неприятно Богу без исполнения заповедей Господа. Как тщательно и неуклонно сохраняли их святые Отцы: так и нам должно сохранять их, сколько силы наши позволяют." (Том 1, стр. 445.)

"Возлюби ближнего по указанию евангельских заповедей, отнюдь не по влечению твоего сердца. Любовь, насажденная Богом в наше естество, повреждена падением, и не может действовать правильно. Никак не попусти ей действовать! действия ее лишены непорочности, мерзостны пред Богом, как жертва оскверненная; плоды действий душепагубны, убийственны. Следующим образом возлюби ближнего: не гневайся и не памятозлобствуй на него, не позволяй себе говорить ближнему никаких укорительных, бранных, насмешливых, колких слов, сохраняй с ним мир по возможности своей; смиряйся пред ним; не мсти ему ни прямо, ни косвенно; во всем, в чем можно уступить ему, уступай, отучись от прекословия и спора, отвергни их, как знамение гордыни и самолюбия, говори хорошо о злословящих тебя, плати добром за зло, молись за тех, которые устраивают тебе различные оскорбления, обиды, напасти, гонения.

Никак, ни под каким предлогом, не осуждай никого, даже не суди ни о ком, хорош ли он или худ, имея перед глазами того одного худого человека, за которого ты должен отвечать перед Богом, себя. Поступай относительно ближних так, как бы ты желал, чтобы было поступлено относительно тебя. Отпускай и прощай из глубины сердца человекам согрешения их против тебя, чтобы и Отец небесный простил тебе твои безчисленные согрешения, твой страшный греховный долг, могущий тебя низвергнуть и заключить навечно в адские темницы.

Не стяжи пристрастия, в особенности блудной страсти, к ближнему твоему: под именем ближнего разумеется не только мужской, но женский пол. Если же, устреленный стрелой врага, как - нибудь неожиданно заразишься ими, то не унывай, зная, что мы в себе самих носим способность заражаться всякими страстями, что это случалось и с великими святыми; приложи все старание уврачевать себя. Наконец: не повреждай брата своего многословием, пустословием, близким знакомством и свободным обращением с ним. Ведя себя так по отношению к ближнему, ты окажешь и стяжешь к нему заповеданную Богом и Богу угодную любовь; ею сотворишь себе вход к любви Божией." (Том 5, стр. 88-89.)

"Как превосходен характер сына Восточной (Православной) Церкви! Как он прост, величествен и свят! Протестант холодно умен; Римлянин - восторжен, увлекает, уносится; сын Восточной (Православной) Церкви проникнут святой истиной и кротким миром. Первые два характера - земные; последний низошел с неба, и предстоит нашим взорам в Евангелии. Этот характер воспитывается в православном христианине чтением Священного Писания и творений святых Отцов; христианин, напитываясь этим чтением, соделывается наперсником Истины и причастником подаваемого Ею Святого Духа." (Том 1, стр. 444-445.)

О молитве в Храме и дома.

"По причине смирения перед ближним и по причине любви к ближнему отступает от сердца ожесточение, и сердце оживает для духовных отношений к Богу, для которых оно доселе было мертво. Взорам ума открывается новое зрелище: многочисленные греховные язвы, которыми преисполнено все падшее человеческое естество. Он начинает исповедовать свое бедственное состояние пред Богом, и умолять Его о помиловании. Уму содействует сердце плачем и умилением. Таково начало истинной молитвы.” (Том 5, стр. 92.)

Молитва есть возношение прошений наших к Богу. Молитва, по качеству своему, есть пребывание человека при Боге и соединение человека с Богом; по действию своему она примирение человека с Богом. Основание молитвы заключается в том, что человек - существо падшее, он стремится к получению того блаженства, которое имел, но потерял, и потому - молится.

"Истинная молитва есть голос истинного покаяния. Когда молитва не одушевлена покаянием, тогда она не исполняет своего назначения, тогда не благоволит о ней Бог. Господь, научая нас молитве, уподобляет молящуюся душу вдовице, обижаемой соперником, приседящей неотступно судии безпристрастному и нелицеприятному, Не удаляйся расположением души при молитве от этого подобия. Молитва твоя да будет, так сказать, постоянною жалобою на насилующий тебя грех. Углубись в себя, раскрой себя внимательной молитвой: увидишь, что ты точно вдовствуешь в отношении ко Христу по причине живущего в тебе греха, тебе враждебного, производящего в тебе внутренние борьбу и мучение, соделывающего тебя чуждым Богу. Для исцеления нашего необходима благодать Божия, исцеляющая только тех, которые признают себя больными. Истинное признание себя больным доказывается тщательным и постоянным пребыванием в покаянии. Хотя бы кто стоял на самой высоте добродетелей, но если он молится не как грешник: молитва его отвергается Богом." (Том 2, стр. 160-162.)

По важному значению молитвы нужно приготовить себя к ней. Отвергнем пямятозлобие и осуждение ближних, отвергнем попечения о земном силой веры в Бога, силой покорности и преданности воле Божией, сознанием своей греховности, и истекающем из этого сознания сокрушением и смирением духа.

"Жертва, принимаемая Богом от падшего человеческого естества, есть сокрушение духа. Наружное благоговейное предстояние на молитве весьма нужно и весьма полезно. Апостол заповедует при молитве благодарение. Таким благодарением вводится в душу чудное спокойствие; вводится радость, несмотря на то, что отовсюду окружают скорби, вводится живая вера, по причине которой человек отвергает все заботы о себе, попирает страх человеческий и бесовский, повергает себя всецело на волю Божию. Такое расположение души есть превосходное приготовительное расположение для молитвы.

Молитва нуждается в неотлучном соприсутствии и содействии внимания. То внимание, которое вполне соблюдает молитву от развлечения, или от посторонних помыслов и мечтаний, есть дар благодати Божией. Искреннее желание получить благодатный дар, душе спасительный дар внимания докажем принуждением себя ко вниманию при каждой молитве нашей. Искусственное внимание - так назовем в том, чтобы по совету святаго Иоанна Лествичника, заключать ум в слова молитвы. Если ум по причине новизны своей в молитве, выйдет из заключения в слова: то должно опять вводить его в них. Cвойственно уму, в его состоянии падения, расположение парить повсюду. Но Бог может даровать ему непоколебимость, и дарует ее в свое время за постоянство и терпение. Особенно способствует сохранению внимания во время молитвы весьма неспешное произнесение слов молитвы. Произноси слова не спеша, чтобы ум мог с большим удобством сохранить заключение свое в словах молитвы, чтобы он не ускользал ни из одного слова ее. Произноси слова несколько вслух, когда ты молишься наедине: и это способствует сохранению внимания.

Сначала нужно понуждаться к молитве; вскоре она начнет доставлять утешение, и этим утешением облегчать понуждение, ободрять к понуждению себя. Но к молитве нужно понуждение в течение всей жизни, и редкие избавились, по причине обильнейшего благодатного утешения, от понуждения себя: молитва действует убийственно на нашего ветхого человека; доколе он жив в нас, дотоле противится молитве. Падшие духи, зная силу молитвы и ее благотворное действие, стараются всячески отвлечь от нее, поучая употреблять время, назначенное для молитвы, на другие дела; или же они стараются уничтожить и осквернить ее суетной и греховной рассеянностью, принося во время совершения ее безчисленные житейские и греховные помыслы и мечтания." ( Том. 5, стр, 95-99.)

“Не дерзни приносить Богу многоглагольных и красноречивых молитв, тобою сочиненных, как бы они ни казались тебе сильны и трогательны: они - произведение падшего разума, и, будучи жертвой оскверненной, не могут быть приняты на духовный жертвенник Божий. А ты, любуясь изящными выражениями сочиненных тобой молитв, и признавая утонченное действие тщеславия и сладострастия за утешение совести и даже благодати, увлечешься далеко от молитвы. Ты увлечешься далеко от молитвы в то самое время, когда тебе будет представляться, что ты молишься обильно, и уже достиг некоторой степени Богоугождения.

Душа, начинающая путь Божий, погружена в глубокое неведение всего божественного и духовного, хотя бы она была и богата мудростью мира сего. По причине этого неведения она не знает как и сколько должно ей молиться. Для вспомоществования младенчествующей душе, святая Церковь установила молитвенные правила. Молитвенное правило - есть собрание нескольких молитв, сочиненных Боговдохновенными святыми Отцами, приспособленное к известному обстоятельству и времени.

Цель правила - доставить душе недостающее ей количество молитвенных мыслей и чувств, притом мыслей и чувств правильных, святых, точно - богоугодных. Такими мыслями и чувствованиями наполнены благодатные молитвы святых Отцов.

Для молитвенного упражнения утром имеется особенное собрание молитв, называемое утренними молитвами или утренним правилом; для моления перед отшествием ко сну - другое собрание молитв, именуемое молитвами на сон грядущим, или вечерним правилом. Особенное собрание молитв прочитывается готовящимся ко причащению святых Христовых Таин, и называется правилом ко святому Причащению. Иные прочитывают ежедневно по несколько кафизм, по несколько глав из Нового Завета, полагают несколько поклонов, все это называется правилом.

Правило! Какое точное название, заимствованное из самого действия, производимого на человека молитвами, называемыми правилом! Молитвенное правило направляет правильно и свято душу, научает ее поклоняться Богу Духом и Истиной, между тем как душа, будучи предоставлена самой себе, не могла бы идти правильно путем молитвы. По причине своего повреждения и омрачения грехом, она совращалась бы непрестанно в стороны, нередко в пропасти: то в рассеянность, то в мечтательность, то в различные пустые и обманчивые призраки высоких молитвенных состояний, сочиняемых ее тщеславием и самолюбием." (Том 2, стр. 171-172.)

"Рассеянность обкрадывает молитву. Помолившийся с рассеянностью ощущает в себе безотчетливую пустоту и сухость. Постоянно молящийся с рассеянностью лишается всех плодов духовных, обыкновенно рождающихся от внимательной молитвы, усваивает себе состояние сухости и пустоты. Из этого состояния рождается хладность к Богу, уныние, омрачение ума, ослабление веры, и от них мертвость в отношении к вечной, духовной жизни. Все же это, вместе взятое служит явным признаком, что такая молитва не принимается Богом.

Мечтательность в молитве еще вреднее рассеянности. Рассеянность делает молитву безплодной, а мечтательность служит причиной плодов ложных: самообольщения и, так называемой святыми Отцами, бесовской прелести. Изображения предметов видимого мира и сочиняемые мечтательностью изображения мира невидимого, запечатлеваясь и замедляя в уме, соделывают его как - бы вещественным, переводят из Божественной страны Духа и Истины в страну вещества и лжи. В этой стране сердце начинает сочувствовать уму не духовным чувством покаяния и смирения, а чувством плотским, чувством кровяным и нервным, безвременным и безпорядочным чувством наслаждения, столько несвойственного грешникам, чувством неправильным и ложным мнимой любви к Богу. Преступная и мерзостная любовь представляется неискусным в духовных опытах святой, а на самом деле она - только безпорядочное ощущение неочищенного от страстей сердца, наслаждающегося тщеславием и сладострастие, приведенными в движение мечтательностью. Такое состояние есть состояние самообольщения. Если человек укоснит в нем: то являющиеся ему образы получают чрезвычайную живость и привлекательность. Сердце при явлении их начинает разгорячаться и наслаждаться беззаконно, или, по определению Священного Писания, прелюбодействовать. Ум признает такое состояние благодатным, божественным: тогда - близок переход к явной прелести бесовской, при которой человек теряет самовластие, делается игралищем и посмешником лукавого духа.

Отвергай благие, по-видимому, помышления и светлые, по-видимому, разумения, приходящие к тебе во время молитвы, отвлекающие тебя от молитвы. Они выходят из области лжеименного разума. Но потому именно, что они враждебны молитве, отвлекают от нее ум, уводят его в плен и тягостное порабощение, обнажают и опустошают душу, поэтому именно познаются, что они - враги.

Духовный разум, разум Божий, содействует молитве, сосредоточивает человека в самом себе, погружает его во внимание и умиление, наводит на ум благоговейное молчание, страх и удивление, рождающиеся от ощущения присутствия и величия Божиих. Это ощущение в свое время может очень усилиться, и сделать молитву для молящегося страшным судилищем Божиим." ( Том 2, стр. 164-166.)

"Каждый, желающий чтобы молитва его была принята Богом, должен приносить ее из сознания своей греховности и крайней недостаточности по отношению к добродетели; должен приносить ее отвергнув сознание своих достоинств, точно ничтожных перед необъемлемым достоинством Бога, должен приносить ее из сердца простившего ближним все оскорбления и обиды." ( Том 2, стр. 181.)

"Хотя Бог присутствует повсюду, но в церкви присутствие Его проявляется особенным образом: самым ощутительным и самым полезнейшим для человека...

Побеседуем теперь о... Божием храме..., о молитвословиях, отправляемых в нем, о обязанности христианина тщательно посещать храм Божий, о пользе такового посещения.

Божий храм есть земное небо... Храм есть место общения Бога с человеками: в нем совершаются все христианские таинства. Божественная Литургия и хиротония не могут быть совершены нигде как только в храме. И прочие таинства также должны быть совершаемы в храме: по крайней нужде допускается совершение их, особенно исповеди и Елеосвящения, в домах. Храм Божий оглашается славословием Бога; для слов мира сего в нем нет места. Все в храме Божием свято: и самые стены, и помост, и воздух. Постоянно хранит его Ангел Божий; Ангелы Божии и святые торжествующей Церкви нисходят в него. Присутствие в таком священном здании составляет величайшее счастье...

Пример посещения храма Божия показал нам Спаситель, показали и святые Апостолы. Христиане всех времен признавали тщательное посещение храма Божия своей неотложной обязанностью... Кто во время земной жизни будет часто посещать храм Божий: тот, разлучившись с телом, весьма удобно перейдет для вечного празднования в небесный, нерукотворный храм, которого зиждитель Бог. В храме мы и молимся, и назидаемся, и очищаемся от грехов, и сообщаемся с Богом...

Великая милость Божия к человеку - учреждение общественных молитвословий в святых Божиих храмах. Эти молитвословия установлены Апостолами, их святыми учениками и святыми Отцами первых веков христианства по откровению Свыше... Церковные молитвословия содержат в себе пространное христианское догматическое и нравственное Богословие: посещающий неупустительно церковь и тщательно внимающий ее чтению и песнопению может отчетливо изучить все нужное для православного христианина на поприще веры...

Церковных молитвословий считается семь, но они совокупляются в три отдела: 1) Вечерня, 2) Повечерие, 3) Полунощница, 4) Утреня с первым часом, 5) Третий час, 6) Шестой час и 7) Девятый час. Вечерня, с которой начинается служба каждых суток, отправляется вместе с повечерием и девятым часом, девятый час читается перед вечерней. Утреня отправляется с первым часом и полунощницей; полунощница читается перед утреней, первый час после утрени. Третий и шестой час читаются вместе с изобразительными, которые читаются после часов. Когда утреня соединяется с вечерней или великим повечерием: тогда молитвословие называется всенощным бдением. Оно отправляется перед великими праздниками, в честь праздников... Божественная Литургия не причисляется к семи молитвословиям; она вне числа их, как особенное, священннейшее молитвословие, которым обставлено безкровное Божественное жертвоприношение..."

(Св. Игнатий, Том 2, стр. 177-182.)

“Богослужение нашей православной церкви,- говорит Св. Праведный отец Иоанн Кронштадтский,- имеет целью изобразить...все течение домостроительства нашего спасения от начала мира... и до скончания века... Так, вечерня изображает благость, премудрость и всемогущество Божие в сотворении мира и человека, блаженство человека, падение человека, обещание Божие об искуплении его через воплощение Сына Божия, приготовление через пророчества и прообразования к принятию Искупителя.

Утреннее богослужение изображает чудеса домостроительства Божия в Ветхом завете, с Моисея до пришествия Искупителя, и чудеса новозаветного домостроительства во святых Божиих.

Наконец, Литургия ставит Владыку Новаго Завета во всем свете, изображая Его человеколюбие, истину, правду, верность Своему обещанию, наконец всю Его жизнь от пелен до гроба. Она есть солнце - в полном сиянии...

Литургия есть сокращение всего Евангелия, изображение земной жизни Иисуса Христа, повторение Его Голгофской Жертвы, всегдашнее заклание, смерть Его за грехи мира, воспоминание Его воскресения и вознесения на небо.”

(Архиепископ Вениамин (Федченков) “Небо на земле”, Москва, 1994, стр. 98, 97.)

В храмах первых веков христианства алтарь отделялся от средней (внутренней) части церкви преградой или завесой.

Царство Божие, явленное во Христе, есть Царство будущего века, но наше сопричастие этому Царству не упраздняет грани между временным и вечным. Преграда, завеса , а позже иконостас, отделяя алтарь от средней части, есть грань между временным и вневременным . Иконостас раскрывает зту грань как выражение взаимопроникновения временного и вечного, и так же как в человеке сочетается духовное и телесное, причем первое одухотворяет последнее, так и в храме средняя часть, соприкасаясь с алтарем, просвещается и руководится им.

Православный храм в целом представляет собой все мироздание. Он образ обновленного и преображеннго мира, образ восстановленного вселенского единства. То, что символически выражено самими архитектурными формами (купол - небо, внутренняя часть - земля и т. д. ) уточняется и подчеркивается настенной росписью. Иначе говоря, церковь раскрывается как мир построенный в храм и завершенный главою - Христом. Отсюда и богословское определение храма как Рая, и как Царствия Божия. Поэтому, входя в него, человек из мира временного вступает в мир вечный, в царство будущего века, где "времени больше не будет" (Апок. X, 6).

(Л. Успенский "Вопрос иконостаса", М.,1992, стр.6, 10-11, 17-18)

О поучении или памяти Божией.

"Под именем поучения или памяти Божией святые Отцы разумеют какую либо краткую молитву, или даже какую - либо краткую духовную мысль, к которой они приобучились и которую они старались усвоить уму и памяти вместо всякой мысли.

Польза от поучения или памяти Божией неисчислима: она превыше слов, превыше постижения. И те, которые ощутили ее, не в силах вполне объяснить ее. Непрестанная молитва, как заповедь Божия и дар Божий, необъяснима человеческим разумом и словом. Краткая молитва собирает ум, который если не будет привязан к поучению, то не может перестать от парения и скитания повсюду. Краткую молитву можно иметь на всяком месте, во всякое время, при всяком занятии, особенно телесном. Даже присутствуя при церковном Богослужении, полезно заниматься ею, не только при недовольно внятном чтении, но и при чтении отчетливом. Она способствует внимать чтению, особенно когда вкоренится в душе, сделается как бы естественной человеку. Поучение вообще, в особенности Иисусова молитва, служат превосходным оружием против греховных помыслов.

Молитва Иисусова произносится так: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго."

Моление молитвою Иисусовой есть установление Божественное. После тайной вечери, между прочими возвышеннейшими, окончательными заповедями и завещаниями, Господь Иисус Христос установил моление Его именем, дал этот способ моления, как новый, необычный дар, дар цены безмерной. Имя, по наружности своей ограниченное, но изображающее собою предмет неограниченный, Бога, заимствующее из Него неограниченное, Божеское достоинство, Божеские свойства и силу. Податель безценного, нетленного дара! Как нам ничтожным, бренным, грешным принять дар? Не способны для этого ни руки наши, ни ум, ни сердце. Ты научи нас познать, по возможности нашей, и величие дара, и значение его, и способ принятия, и способ употребления, чтобы не приступить нам к дару, погрешительно, чтобы не подвергнуться казни за безрассудство и дерзость, чтобы, за правильное познание и употребление дара, принять от Тебя другие дары, Тобою обетованные, Тебе единому известные."

(Том 2,стр 189, 194, 234, 235.)

Постарайся столько приучиться к молитве...

"Исполняется Иисусова молитва стоя; при изнеможении же сил сидя, и даже лежа. Существенными принадлежностями этой молитвы должны быть: внимание, заключение ума в слова молитвы, крайняя неспешность при произнесении ее и сокрушение духа. Хотя эти условия необходимы при всякой молитве, но удобнее сохраняются, и более требуются при совершении молитвы Иисусовой. Ум сосредотачивается в одну мысль: в мысль о помиловании грешника Иисусом. Делание по наружности самое сухое, но на опыте оно оказывается самым многоплодным из всех душевных деланий. Сила и достоинство доставляются ему всесильным, всесвятым именем Господа Иисуса Христа. Первоначально положи себе произносить сто молитв Иисусовых со вниманием и неспешностью. Впоследствии, если увидишь, что можешь произнести больше, присовокупи другое сто. С течением времени, смотря по надобности, можешь и еще умножить число произносимых молитв. На неспешное и внимательное произнесение ста молитв потребно времени 30 минут, или около получаса. Не произноси молитв спешно, одной немедленно за другой; делай после каждой молитвы краткий отдых, и тем способствуй уму сосредоточиваться. Безостановочное произнесение молитв рассеивает ум. Переводи дыхание с осторожностью, дыши тихо и медленно: этот механизм охраняет от рассеянности.

Постарайся столько приучиться к молитве Иисусовой, чтобы она сделалась твоей непрестанной молитвой, для чего она очень удобна по краткости своей и для чего неудобны продолжительные молитвы. Выпало тебе кратчайшее свободное время? Не убей его в праздности, не убей его, употребив на какое - либо несбыточное и пустейшее мечтание, на какое - нибудь суетное, ничтожное занятие! Употреби его для упражнения молитвой Иисусовой.

Если случится по свойству падшего естества увлечься обольстительными мечтаниями и помыслами, не унывай, не расслабляйся. Раскаявшись пред Богом в твоей легкомысленности, и сознав перед Ним твое падшее естество и твое увлечение, припади мысленно перед Его милостью, и прими меры предосторожности против обольстительного мечтания и обольстительных помыслов."

(Том 5, стр. 107, 108, 110-113.)

В действии молитвы Иисусовой имеется своя постепенность...

"Сила сатаны, пребывающая в человеке при его рассеянной жизни непримечаемой и непонимаемой, когда услышит имя Господа Иисуса, призываемое молящимся, приходит в смятение. Она воздвигает все страсти в человеке, посредством их приводит всего человека в страшное колебание, производит в теле различные, странные болезни. Когда увидим при упражнении Иисусовой молитвой особенное волнение и вскипение страстей, - не придем от этого в уныние и недоумение. Напротив того, ободримся, и уготовимся к подвигу, к тщательнейшему молению именем Господа Иисуса, как получившие явственное знамение, что молитва Иисусова начала производить в нас свойственное ей действие.

В действии молитвы Иисусовой имеется своя постепенность: сперва она действует на один ум, приводя его в состояние тишины и внимания, потом начнет проникать к сердцу, возбуждая его от сна смертного, и знаменуя оживление его явлением в нем чувств умиления и плача. Углубляясь еще далее, она мало по малу начинает действовать во всех членах души и тела, отовсюду изгонять грех, повсюду уничтожать владычество, влияние и яд демонов. По этой причине при начальных действиях молитвы Иисусовой бывает сокрушение неизреченное и болезнь души неизглаголанная,"

( Том. 2, стр. 246-247, 249-250.)

Разъединение ума и сердца...

"Разъединение ума и сердца, противодействие их друг другу, произошли от нашего падения в грех: естественно Божественной благодати - когда она прострет перст свой для исцеления сокрушенного и раздробленного на части человека его падением - воссоединять разделенные его части, воссоединять ум не только с сердцем и душой, но и с телом, давать им одно правильное стремление к Богу. Читая в Отцах о сердечном месте, которое обретает ум молитвой, надо понимать словесную силу сердца, помещенную Творцом в верхней части сердца, силу, которой сердце человеческое отличается от сердца скотов, имеющих силу воли или желания и силу ревности или ярости, наравне с человеками. Сила словества выражается в совести или в сознании нашего духа, без участия разума, в страхе Божием, в духовной любви к Богу и ближнему, в ощущении покаяния, смирения, кротости, в сокрушении духа или глубокой печали о грехах, и в других духовных ощущениях, чуждых животным. Сила души - ум, хотя и духовна но имеет местом пребывания своего головной мозг: так и сила словества, или дух человека, хотя и духовна, но имеет местом пребывания своего верхнюю часть сердца, находящуюся под левым сосцом груди, около сосца и несколько выше его. Соединение ума с сердцем есть соединение духовных помыслов ума с духовными ощущениями сердца. Так как человек пал, так как его помыслы и ощущения изменились из духовных в плотские и душевные : то надо при посредстве евангельских заповедей возвести ум и дух к помышлениям и ощущениям духовным. Когда ум и дух исцеляются: тогда они и соединяются о Господе. Образуется в свое время, в отделе сердца, где помещается сила словества или дух, чудный, нерукотворный, духовный храм Божий, Святая Святых: туда нисходит ум, хиротонисанный Святым Духом во священника и архиерея для поклонения Богу Духом и Истиной. Тогда познает христианин блаженным опытом сказанное в Священном Писании: "Вы храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них, и буду их Богом, и они будут Моим народом" (2 Кор. 6, 16).

Ниже силы словества, в середине сердца, помещается сила ревности, ниже ее, в низшей части сердца, помещается сила желания или воли. В животных эти две силы действуют очень грубо, как нисколько не связанные словесностью; в людях они действуют сообразно тому, насколько и каким образом развит дух их. Но действовать правильно и быть в полном подчинении духа или силы словества они могут только в истинном христианине, низложившем не только явно - греховные, но и все естественные помыслы и ощущения перед разумом Христовым - Евангелием. Ум и сердце иначе не могут соединиться как при посредстве Духа и Истины. Это значит: ум и сердце не возмогут соединиться, если не отвергнутся вполне падшего естества, если не предадут себя вполне руководству Евангелия, если за постоянное и усиленное последование Евангельским заповедям не привлекут к себе благодати Всесвятаго Духа, не исцелятся и не оживут от прикосновения ее, от осенения ею. Не только всякое греховное чувствование и всякий греховный помысл, но и все естественные помыслы и ощущения, как бы они ни были тонки и замаскированы мнимой праведностью, разрушают соединение ума с сердцем, поставляют их в противодействие друг другу. При уклонении с духовного направления, доставляемого Евангелием, тщетны все пособия: сердце и ум никогда не соединятся между собой."

( Том 5, стр. 115-117.)

Надо объяснить и сделать сколько нибудь понятным соединение ума, души и тела...

"Надо объяснить и сделать сколько нибудь понятным соединение ума, души и тела для неощущавших его, чтобы они познали его, когда оно, по милости Божией, начнет проявляться в них. Это соединение вполне явственно, вполне ощутительно, - не какое либо мечтательное, или усвояемое обольстительным мнением. Оно может несколько объясниться из противоположного состояния, в котором обыкновенно все мы находимся. Противоположное состояние, разделение ума, души и тела, несогласное их действие, часто обращающееся в противодействие одного другому, есть горестное следствие нашего падения. Кто не видит в себе этого разногласного действия? Кто не ощущает внутренней борьбы и производимого ей мучения? Кто не признает этой борьбы, этого мучения - часто невыносимых - нашим недугом, признаком, убедительным доказательством падения? Ум наш молится, или находится в размышлении и намерении благочестивом, а в сердце и теле движутся различные порочные пожелания, различные страстные стремления, влекут насилием ум от его упражнения, и по большей части увлекают! Самые телесные чувства, в особенности зрение и слух, противодействуют уму: доставляя ему непрестанные впечатления вещественного мира, они приводят его в развлечение и рассеянность. Когда же, по неизреченному милосердию Божию, ум начнет соединяться в молитве с сердцем и душой, тогда душа, сперва мало по малу, а потом и вся начнет устремляться вместе с умом в молитву. Наконец устремится в молитву и самое бренное наше тело, сотворенное с вожделением Бога, а от падения заразившееся вожделением скотоподобным. Тогда чувства телесные остаются в бездействии: глаза смотрят, и не видят; уши слышат и вместе не слышат. Тогда весь человек бывает объят молитвой: самые руки его, ноги и персты, несказанно, но вполне явственно и ощутительно участвуют в молитве, и бывают исполнены необъяснимой словами силы. Человек, находясь в состоянии мира о Христе и молитвы, недоступен ни для каких греховных помыслов, - тот самый человек, для которого прежде всякое сражение с грехом было верным побеждением. Душа ощущает, что приближается к ней супостат, но молитвенная сила, ее наполняющая, не попускает врагу приблизиться и осквернить храм Божий.

Если ты еще не ощутил соединения ума, души и тела, то занимайся внимательной молитвой. Пребывай в евангельских заповедях с терпением и долготерпением борясь против страстей, не приходя в уныние и безнадежие при побеждении твоем помыслами и ощущениями греховными; впрочем не попускай себе произвольно побеждения." ( Том 2, стр, 228-230.)

Упав, вставай; опять упав, опять вставай...

"Исполнение заповедей, предшествующее соединению ума с сердцем, различается от исполнения заповедей, последующее соединению. До соединения человек исполняет заповеди с величайшим трудом, насилуя и принуждая свое падшее естество: по соединении, духовная сила, соединяющая ум с сердцем, влечет к исполнению заповедей, делает его удобным, легким, сладостным." (Том 5, стр. 117.)

"Упав, вставай; опять упав, опять вставай, - доколе не научишься ходить без преткновения. Чаша немощи имеет свою пользу: до известного времени она попускается промыслом Божиим для очищения от гордости, гнева, памятозлобия, осуждения, высокоумия и тщеславия. Особенно важно усмотреть в себе действие тщеславия, и обуздать его. Доколе оно действует, дотоле человек не способен вступить в страну жительства духовного, в которое вход есть, безпристрастие, даруемое пришествием мира Христова." (Том 2, стр. 230.)

Учение Святых Отцов о тесном пути.

"Если хочешь, - сказал преподобный Марк подвижник, - в немногих словах преподать душеспасительное наставление ученолюбивому: то преподай ему молитву, правую веру и терпение встречающихся скорбей. Этими тремя видами добра приобретается все прочее добро.

Если стебель конопли не будет продолжительно бит, то не получит способности превращаться в тончайшие нити; чем долее он будет бит, чем более будет чесан гребнями, тем делается чище и способнее. Искушения и скорби посылаются человеку к пользе его; они доставляют душе опытность и крепость, - и, если она, в надежде на Господа, понесет их терпеливо до конца: то быть не может, чтобы она не наследовала обетований Духа и не освободилась от возмущения порочными страстями."

(Том 5, стр. 151, 153.)

Установлен Богом тесный и прискорбный путь из земной жизни к небу...

"Дом Божий подлежит суду Божию, нуждается в этом суде. Домом Божиим называется и вся Церковь Христова и каждый христианин. Требует этот дом посещения Божия и очищения, как подвергающийся непрестанному осквернению и повреждению. И при великой помощи от скорбей, смиряющих дух человека, столько склонный к превозношению, затруднительно, очень затруднительно спасение.

Установлен Богом тесный и прискорбный путь из земной жизни к небу. Таков суд Божий. На чем он основан? На том, что человек на земле - преступник в ссылочном месте. Этому преступнику дан краткий срок земной жизни единственно для того, чтобы он усмотрел свое состояние падения и отвержения, сознал необходимость спасения, стяжал спасение при посредстве Искупителя человеков, Господа нашего Иисуса Христа. Преступник, исповедавший себя преступником, ищущий помилования, должен самой жизнью выразить исповедь в греховности. Исповедь не может быть признана искренней, если она не засвидетельствована соответствующим поведением. Преступник обязан доказать истину обращения своего к Богу исполнением воли Божией и покорности этой воле: он обязан принести перед Богом, правосудным и в милости, терпение наказательных попущений Божиих, принести смиренное терпение как достоверное свидетельство веры."

(Том 2, стр. 105-107.)

Скорби, наводимые на нас очень разнообразны..

"Скорби, наводимые на нас очень разнообразны. Одни из них истекают от человеков оклеветывающих, злоречащих, ласкательствующих, вводящих в заблуждение, обольщающих, окрадывающих, обижающих, соблазняющих, враждующих, презирающих, ненавидящих, притесняющих, бьющих, подвергающих гонению, словом, делающих то зло, которое человеки могут делать человекам. Другие скорби возникают от собственного тела, когда оно бесчинствует, противоборствствует духу, ищет неги, впадает в различные недуги и болезни, подвергается падениям, ушибам и прочим разнообразным последствиям немощи своей. Опять иные скорби приходят извне; таковы угрызения псов, ядовитых и плотоядных зверей, также заразительные поветрия, голод, землетрясения, наводнения, морозы, зной, старость, убожество, заточение и тому подобное. Наносятся скорби злыми духами, с которыми мы находимся в войне, по словам Апостола; они наблюдают за нашими словами и делами, а по ним заключают о помыслах, которые естественно должны быть подобны словам и делам.

Причина всякого скорбного случая - помыслы каждого. Я мог бы указать как на причину, на слова и дела; но они не рождаются прежде помыслов, а потому помыслам приписывается все. Предшествует помысл; потом через слова и дела образуется общение человека с человеком. Имеются два образа общения: один от злобы, а другой от любви. При посредстве общения мы воспринимаем друг друга, не понимая даже этого: восприятиям же последуют по необходимости скорби. Каждый терпит скорби, постигающие его, не только из - за себя, но и за ближнего, - в том, в чем восприял ближнего на себя.

Восприятие от злобы есть непроизвольное. Оно совершается так: отнимающий что - нибудь у ближнего, принимает на себя искушение этого ближнего, хотя и не хочет; также злословящий - злословимого, лихоимствующий - лихоимствуемого, насилующий - насилуемого, оговаривающий - оговариваемого, презирающий - презираемого. Чтобы не перечислять каждого действия отдельно, - всякий обидящий восприемлет искушения обидимого, соразмерно обиде. Об этом свидетельствует Божественное Писание. "Кто роет яму ближнему своему, тот упадет в нее; и кто покатит вверх камень, к тому он воротится." (Притч. 26, 27) Большей части наших греховных недугов мы не знаем, потому что только мужу совершенному свойственно содержать в памяти свои недостатки. Если и явные нарушения закона духовного неудобопонятны, тем неудобопонятнее нарушения его, совершаемые в области мыслей. Но мы, не ведая большей части греховности нашей, смущаемся от наведений. Поймем же, как благоразумные, что Господь наводит искушения для пользы нашей, и посредством их делает нам много добра: во - первых, посредством их открываем присутствие в себе злых мыслей, сокровенно обладающих нами; по открытии их подается нам истинное, непритворное смиренномудрие; потом избавление от суетного возношения и обнаружение разнообразной злобы, таившейся внутри нас. Если не будем переносить наведении с терпением, верой и благодарением, то никогда не возможем открыть злобу, сокровенную внутри нас. Если же не откроем ее: то не возможем ни отразить и прочих злых помыслов, борющих нас, ни взыскать очищения от впечатлений, произведенных преждесоделанными грехами, ни получить твердой уверенности относительно будущего."

(Том 5, стр. 194, 195, 196.)

Весьма ошибочно поступают те, которые находясь под властью страстей, требуют от себя бесстрастия...

"Весьма ошибочно поступают те, которые находясь под властью страстей, требуют от себя бесстрастия. При таком неправильном требовании от себя, происходящем от неправильного понятия о себе, они приходят в необыкновенное смущение, когда проявится каким либо образом живущий в них грех. Необходимо познать свое падшее естество, его наклонности, свойственную ему деятельность, чтобы впоследствии, приняв благодать Святаго Духа, доставляемую Искупителем, не употребить ее во зло себе, не приписать ее действий себе, но быть достойным ее сосудом и орудием. Посему и искушения и скорби посылаются человеку для его пользы, чтобы испытанная ими душа сделалась более сильной и честной перед Господом своим. Если она претерпит до конца с надеждой на Господа: то невозможно ей не получить благ, обещанных Святым Духом, и совершенного освобождения от злобы страстей. По этой причине, за исключением немногих случаев, вследствии особенного Божественного смотрения, подвижники Христовы значительную часть своего земного странствования проводят в горькой борьбе со грехом. Созерцающие в себе грех, по причине этого созерцания, весь день земной жизни проводят в сетовании о греховности своей, умственно показывают себя, свое бедственное состояние Господу.

Так объясняется то дивное зрелище, которое представляют собой Святые Божии: они, будучи сосудами Святаго Духа, вместе видели, признавали, исповедали себя величайшими грешниками, достойными казней временных и вечных. Они основательно познали и изучили свое падшее естество, в котором ничего нет неоскверненного, и потому все благое, которое посредством их совершалось вселившейся в них Божественной благодатью, они с полным убеждением приписывали Ей, и постоянно трепетали, чтобы не возник из падшего естества какой помысл или какое чувство, оскорбительные для Святаго Духа."

(Том 2, стр. 371, 373, 374.)

Хочешь ли яснее познать, как все Апостолы приобщились нам и мыслию и словом...

"Восприятие ближнего на себя передано нам Господом Иисусом. Он совершил это восприятие, исцелив, во - первых, наши душевные немощи, потом, "исцеляя всякую болезнь и всякую немощь" (Матф. 9, 35), "беря грех мира" (Иоан. 1, 29), возустрояя естество чистое в Ему искренно верующих, избавляя их от смерти, передав истинное Богопочитание, научая благочестию, наставляя словом и примером, что ради любви мы должны переносить страдания даже до смерти, сверх этого сделав нас причастниками Духа, и посредством Его даровав терпение и те блага "как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его." Он восприемлет искушения за нас: поношения, поругания, узы, предательство, биение по ланитам, напоение уксусом и желчью, пригвождение гвоздями, распятие, прободение копием. Таким образом приобщившись нам плотию и духом, и восприняв на Себя страдания за нас, Он передал такое восприятие в закон святым Апостолам и ученикам Своим.

Хочешь ли яснее познать, как все Апостолы приобщились нам и мыслию и словом, и делом, и по причине такого общения восприняли искушение за нас? Мыслию вступили они в общение с нами, предлагая нам Писания, объясняя таинственное значение пророчеств, увещевая уверовать Христу, как Спасителю, служить Ему, как Сыну Божию по естеству, доказывая проповедь поразительными знамениями, молясь за нас, проливая слезы, делая все, что должно делать озаренным истиной в мысли. Вступили они в общение словами, умоляя нас, угрожая нам, уча, обличая, показывая срам маловерия нашего и невежества, объясняя Писание о значении времен, исповедуя Христа, проповедуя, что Он был распят за нас, что Он - вочеловечившееся Слово, что вочеловечившееся Слово - единая личность, а не две личности, хотя и исповедуется в двух естествах, соединенных нераздельно и неслитно, останавливая зловерие и преграждая ему путь во всяком времени, месте и деле, не соглашаясь с ложью, удаляясь от хвалящихся по плоти, с тщеславными не пребывая, кичливых не боясь, уничижая лицемеров, приемля смиренных, усвояя благоговейных, научая нас такому же поведению. Приобщились они нам делами, подвергаясь гонениям, поношениям, лишениям, оскорблениям, злодеяниям, заключению в темнице, насильственной смерти и прочим страданиям за нас. Вступив в тоже общение с нами, они при посредстве его восприняли и искушения наши. "Скорбим ли мы, - говорят они, - скорбим для вашего утешения и спасения, которое совершается перенесением тех же страданий, какие и мы терпим; утешаемся ли, утешаемся для вашего утешения и спасения" (2 Кор. 1, 6 - 7), приняв этот закон любви от Господа, Который сказал "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" (Иоан. 15, 13). Такое поведение они передали и нам. Если Господь положил душу Свою за нас, говорят они, то "и мы должны полагать души свои за братьев" (1 Иоан. 3, 16). Также "носите тяготы друг друга и таким образом исполните закон Христов" (Галат. 6, 2).

Познав, что имеются два образа общения человеков между собой, что за ними последует двоякое восприятие, одно невольное, а другое по любви, не будем любопытствовать при встречающихся с нами искушениях, как, когда, через кого пришло искушение: одному Богу свойственно знать соответствие каждого из них с виной, определение на них своего времени. Наводимые скорби и обличения не уподобляются по наружности вине; но в духовном значении отношения одних к другим сохраняют точную правду. Все мы наказываемся постигающими нас скорбями и благовременно и правильно к покаянию, но не тождественно, то есть не в то самое время, когда согрешаем, и не тем злом, в котором виновны. Это, то есть отсрочка наказания, несходство наказаний с виной, приводит некоторых к неверию правде Божией. Наша единственная обязанность веровать правде Божией, и знать, что все постигающее нас скорбное, против воли нашей, постигает или по любви, или за греховность, что по этой причине мы обязаны переносить искушения с терпением, не отражая их противодействием им, чтобы не приложить этим нового греха к грехам нашим.

Имеются три вида благочестия: первый состоит в том, чтобы не согрешать, второй - в том, чтобы согрешив, терпеливо переносить приключающиеся скорби; кто претерпевает нашедшую скорбь, как свойственную себе, тот терпением приносит исповедание в преждесоделанных согрешениях, за которые и подвергается страданию от наведенной напасти; третий - в том, чтобы плакать о недостатке терпения, если не переносим скорби с должным терпением. Если мы здесь не совершим примирения с Богом, установленными от Него средствами: то это по необходимости навлекает на нас подсудимость на будущем суде: разве только Бог, увидев, что мы смирились и плачем, изгладит, как Сам ведает, грехи наши всесильной благодатью Своей. Если же мы не только не смиримся и не восплачем о нерадении в исполнении вышеупомянутых видов благочестия, но и еще будем защищать себя словами премудрости, учености и ей превозноситься над благоговейными: то как будем помилованы, действуя противоположно.

По стези временных страданий прошли в блаженную вечность вслед за Господом все избранники Его....

"По стези временных страданий прошли в блаженную вечность вслед за Господом все избранники Его. Невозможно нам, пребывая в плотских наслаждениях, пребывать вместе с тем в состоянии духовном. Моли Бога, чтобы отклонил от тебя всякую напасть, всякое искушение. Не должно дерзостно бросаться в пучину скорбей: в этом самонадеянность гордая. Но когда скорби придут сами собой, не убойся их, не подумай, что они пришли случайно, по стечению обстоятельств. Нет, они попущены непостижимым промыслом Божиим. Полный веры и рождаемых ею мужества и великодушия, плыви безстрашно среди мрака и воющей бури к тихому пристанищу вечности: тебя невидимо руководит Сам Иисус." (Том 1, стр.549.)

"О, возлюбленная душа! Во всяком времени, месте и деле будем твердо держаться одной цели, чтобы нам, подвергаясь различным обидам от человеков, радоваться, а не скорбеть, - радоваться не просто, не бессмысленно: радоваться на том основании, что обретаем благоприятный случай к получению прощения в наших согрешениях, прощая ближнему. В этом заключается разум истины. Он обильнее всякого иного ведения: из него можем умолять Бога, наверно зная, что будем услышаны; он плод веры и доказательство веры во Христа; при посредстве его можем любить Бога от всего сердца и ближнего, как самого себя; для снискания его мы должны возложить на себя пост, бдение и прочие подвиги и лишения, чтобы сердце и внутреннее расположение наше отверзлись, приняли его в себя, и уже не извергали. Тогда за прощение ближнему согрешений его, усмотрим в себе действие благодати, таинственно данной нам Святым Крещением: она будет действовать в нас уже не неприметно для нас, но со всей очевидностью, вполне ощутительно. Да ведаем, что воздаяние за прощение обид больше воздаяния за всякую другую добродетель." (Том 5, стр. 203.)

"Ум, очищенный Чашей Христовой (принимается Чаша, когда христианин переносит скорби земные с смиренномудрием, заимствуемым из Евангелия), соделывается зрителем духовных видений: он начинает видеть всеобъемлющий, невидимый для плотских умов промысл Божий, видеть закон тления во всем тленном, видеть близкую всем, необъятную вечность, видеть Бога в великих делах Его - в создании и воссоздании мира. Жизнь земная представляется ему скоро оканчивающимся странствованием, события ее - сновидениями, блага ее - кратковременным обольщением очей, кратковременным, пагубным обольщением ума и сердца.

К великой вечной скорби приводят земные наслаждения.

От этой скорби предохраняет, спасает Чаша Христова, когда пьющий ее пьет с благодарением Богу, с славословием всеблагого Бога, подающего человеку в горькой Чаше скорбей временных безпредельную, вечную Свою милость."

(Том 1, стр. 550, 544,551.)

Плач мой.

"Стенания скопились в груди моей, теснятся в ней, хотят исторгнуться: но, предупреждая одно другим, возвращаются в грудь, производят в ней странное колебание. Обращу ли взоры ума на протекшие дни мои? Это цепь обольщений, цепь грехов, цепь падений! Взгляну ли на ту часть жизни, которая еще предлежит мне на поприще земного странствования? Объемлет меня ужас: его производит немощь моя, доказанная мне безчисленными опытами. Воззрю ли на душу мою? Нет ничего утешительного! Вся она в греховных язвах: нет греха, которому бы она была непричастна; нет преступления, которым бы она себя не запечатлела! Тело мое, бедное тело! Обоняю смрад твоего тления. Какая участь ожидает мою душу по разлучении ее с телом? Благо было бы, если бы престал ей Ангел мирный и светлый, воспарил бы с ней в блаженные обители. Но за что он престанет? Какую добродетель, какой подвиг найдет в ней? Нет! Скорее окружат ее полчища мрачных демонов, ангелов падших, найдут в ней сродство с собой, свое падение, свои греховные свойства, свою волю богопротивную, отведут, увлекут ее в свои жилища, жилища вечной лютой скорби, жилища вечного мрака и вместе огня неугасающего, жилища мук и стенаний непрерывных, безконечных.

Таким вижу себя, и рыдаю. То тихо скудные капли слез, подобные каплям росы, лишь орошают зеницы очей моих; то крупный слезный дождь катится по ланитам на одежды, или ложе; то слезы вовсе иссыхают, - один болезненный плач объемлет душу. Плачу умом, плачу сердцем, плачу телом, плачу всем существом моим. Ощущаю плач не только в груди моей, - во всех членах тела моего. Они странно и несказанно участвуют в плаче, болезнуют от него."

(Том 1, стр. 552-553.)

Такова моя совесть...

"Под влиянием живого и сильного предощущения, с трепетом спешу погрузиться в рассматривание себя, спешу проверить в книге совести моей отмеченные согрешения мои делом, словом, помышлением.

Давно нечитанные, застоявшиеся в шкафах книги пропитываются пылью, истачиваются молью. Взявший такую книгу встречает большое затруднение в чтении ее. Такова моя совесть. Давно не пересматриваемая, она с трудом могла быть открыта. Открыв ее, я не нахожу ожидаемого удовлетворения. Только крупные грехи значатся довольно ясно, мелкие письмена, которых множество, почти изгладились, и не разобрать теперь, что было изображено ими.

Призвав на помощь милость и силу Божию, призвав их на помощь теплейшею молитвой, соединенной с благоразумным постом, соединенной с плачем и рыданием сердца, снова раскрываю книгу совести, снова всматриваюсь в количество и качество грехов моих; всматриваюсь, что породили для меня сделанные мной согрешения?

Последствием греховной жизни бывают слепота ума, ожесточение, нечувствие сердца."

(Том 2, стр. 118-119.)

Лжеименный разум...

"Лжеименный разум есть образ мыслей и суждений усвоившихся уму, по падении человека. Как следствие падения, он имеет характер самообольщения, как следствие лжи и обмана, он не приемлет Истины - Христа; как высоко ценящий все земное, между тем, как земля есть место изгнания падших, он противен вере и рождаемому ей духовному разуму, взирающему на все земное оком странника. Предмет лжеименного разума одновременное и тленное. Когда предметом его делается вечное и духовное: то суждения его вполне неосновательны и ошибочны. Он лишен просвещения свыше, объясняющего предметы духовные; для собственных его сил, без откровения, эти предметы недоступны; посторонний в нем свет есть свет темных духов лжи. Все сведения доставляются ему чувствами телесными, которые повреждены падением. Когда не видимое чувственными очами соделается для него доступным каким либо средством: то этим он умножает только свои заблуждения, укрепляет свое омрачение и самообольщение, как пребывающий в области лжи, как стяжевающий одни превратные познания. Последователи его находятся в непрестанном несогласии между собой, противоречат один другому и сами себе. Он не требует от человека благонравия, напротив - предоставляет свободу грешить. Он считает себя правителем мира, почему отвергает промысл Божий, если не всегда словами, то всегда самим делом. Он содержит в себе начало безбожия, которое составляет всю сущность каждого заблуждения, раскрываясь в нем более или менее. Наконец, он есть отрицательное богатство падших духов и тех человеков, которые находятся в общении с падшими духами." (Том 2, стр. 146.)

То волнуется душа моя гневом...

"То волнуется душа моя гневом и памятозлобием! В воображении моем сверкает кинжал над главой врага и сердце упивается удовлетворенным мщением, совершенным мечтой. То представляются мне рассыпанные кучи золота! Вслед за ними рисуются великолепные палаты, сады, все предметы роскоши, сладострастия, гордости, которые доставляются золотом, и за которые грехолюбивый человек поклоняется этому идолу - средству осуществления всех темных пожеланий. То прельщаюсь почестями и властью! Влекусь, занимаюсь мечтаниями о управлении людьми и странами, о доставлении им приобретений тленных, а себе тленной славы. То, как бы очевидно, предстоят мне столы с дымящимися и благоухающими яствами! Смешно и вместе жалостно услаждаюсь я представляющимися предо мной обольщениями. То внезапно вижу себя праведным, или, правильнее, сердце мое лицемерствует, усиливается присвоить себе праведность, льстит само себе, заботится о похвале человеческой, как бы привлечь ее себе!"

( Том 2, стр.121.)

Страсти оспаривают меня одна у другой...

"Стремление к земному преуспеянию, какое странное, какое чудовищное! Оно ищет с исступлением. Едва найдет, как найденное лишается цены и искательство возбуждается с новой силой. Ничем настоящим оно недовольно: оно живет одним будущим, оно жаждет только того, чего не имеет. Предметы желания приманивают к себе сердце искателя мечтой и надеждой удовлетворения: обманутый, постоянно обманываемый, он гоняется за ними на всем поприще земной жизни, доколе не восхитит его нежданная смерть. Как и чем объяснить это искательство, поступающее со всеми подобно безчеловечному предателю, и всем владеющее, увлекающее всех? - В душах наших насаждено стремление к безконечным благам. Но мы пали, и ослепленное падением сердце ищет во времени и на земле того, что существует в вечности и на небе." (Том 1, стр. 88-89.)

"Страсти оспаривают меня одна у другой, непрерывно передают одна другой, возмущают, тревожат. И не вижу своего горестного состояния! На уме моем непроницаемая завеса мрака; на сердце лежит тяжелый камень нечувствия.

Опомнится ли ум мой, захочет ли направится к добру? Противится ему сердце, привыкшее к наслаждениям греховным, противится ему тело мое, стяжавшее пожелания скотские. Утратилось даже во мне понятие, что тело мое, как сотворенное для вечности, способно к желаниям и движениям Божественным, что стремления скотоподобные - его недуг, внесенный в него падением.

Разнородные части, составляющие существо мое - ум, сердце и тело - рассечены, разъединены, действуют разногласно, противодействуют одна другой; тогда только действуют в минутном, богопротивном согласии, когда работают греху.

Таково мое состояние! Оно - смерть души при жизни тела. Но я доволен своим состоянием, доволен не по причине смирения, - по причине слепоты моей, по причине ожесточения моего. Не чувствует душа своего умерщвления, как не чувствует его и тело, разлученное от души смертью.

Если бы я чувствовал умерщвление мое, пребывал бы в непрерывном покаянии! Если бы я чувствовал мое умерщвление, заботился бы о воскресении!"

(Том 2, стр. 121-122.)

Я - странник на земле...

"Родилась и уже возросла в душе моей какая - то страшная пустота, явился голод, явилась тоска невыносимая - по Богу. Я начал оплакивать нерадение мое, оплакивать то забвение, которому я предал веру, оплакивать сладостную тишину, которую я потерял оплакивать ту пустоту, которую я приобрел, которая меня тяготила, ужасала, наполняя ощущени